Случайные обои:
Поделиться с товарищами:


Книга Наследие времен:
Плывущий по течению (Глава I "Скауты").

...Отрывистые и сиплые голоса дикарей, как и прежде, раздавались совсем близко. До них было метров пятьдесят, но из-за высокой травы, укрывавшей от взора скаута всё кроме неба и горных вершин, можно было увидеть только нечёткие силуэты человеческих тел, да и то, лишь когда ветер пригибал к земле упругие желтые стебли. "Не хватало еще, чтоб они на ночь лагерем встали" - Макс приподнял голову, но тут же вновь припал к земле.

В нескольких метрах от него высилась зловещая фигура "пожирателя", одетого в массивный панцирь, состоявший из нескольких пластин брони, закреплённых на кевларовой основе с множеством истрёпанных ремней утягивавших броню так, чтобы она удобно лежала на мощном торсе...

Дикарь что-то рявкнул и пошел прочь. Похоже, он дал своим троглодитам команду отходить к реке, поскольку речь их становилась всё тише и сливалась теперь с шумом воды.

Макс не знал, сколько у него времени. Он не знал, уходят дикари или просто продолжат свои поиски чуть поодаль. Он знал лишь то, что ему нужны медикаменты, зашитые в поясной сумке парня, об имени которого он так и не удосужился расспросить.

Скаут ритмично пополз вперёд и уже метров через пятьдесят налетел на...

Весь рассказ →

Плывущий по течению: Глава 4 - "Архонт мира сего"

С севера дул сильный обжигающий ветер, он поднимал в воздух клубы пыли и сухую траву, он приносил смрад пожаришь сотканный из сотен различных запахов чего-то прогорклого, и совсем не хотелось думать, что же может столь отвратительно вонять. Казалось, именно этот северный ветер пригибал к земле бойцов застывших в полупозиции посреди бескрайнего поля высокой ломкой травы. Но, конечно же, это было не так.

Свинец сыпался на них как из рога изобилия, не давая поднять головы. Казалось, он даже не давал вздохнуть полной грудью, и потому бойцы дышали коротко и сбивчиво.

Они продолжали сантиметр за сантиметром упорно ползти вперёд подгоняемые хриплым то ли воплем, толи очень громким шепотом командира, который, казалось, не замечал как "тает" его отряд.

- Сто метров! Ещё сто метров!.. Собрались!

Бойцы затравленно озирались по сторонам, будто искали поддержки, но находили вокруг себя лишь такие же испуганные лица.

Ответный огонь они не открывали: во-первых, это помогло бы мутантам точно определить их местоположение, а не посыпать свинцом бескрайнюю степную гладь; во-вторых, было велено беречь патроны; ну а в-третьих, из-за высокой травы всё равно ничего не было видно.

Они преодолели ещё несколько десятков метров и, поначалу, даже не заметили, как что-то неуловимо изменилось. Резкие хлопки выстрелов начали тонуть в звоне и жужжании, сначала едва заметном, а уже через пару секунд нестерпимо давящим на уши. В воздухе витал стойкий запах крови и смрад гниющего мяса. Мириады мух облепили потных и измотанных бойцов. Лезли в рот, в глаза, ползли за шиворот. Те пытались вертеться и отмахиваться, но усилия были тщетны.

Командир сразу понял, в чём дело, он махнул рукой, останавливая отряд, а затем, ритмично работая коленями, пополз вперёд.

Трава здесь была примята, и лишь местами тянулась к небу, топорщась клочьями как волосы на голове какого-нибудь оборванца проведшего ночь под забором. Земля была усыпана телами и кусками плоти, обильно измазанными уже потемневшей и запёкшейся кровью.

Командир спохватился и судорожно прижал рукав ко рту и носу, затем, сдержав рвотные позывы, тяжело повернулся к бойцам и сделал несколько движений свободной рукой, указывая, чтобы отряд уходил правее. Ему совсем не хотелось, чтобы дети едва успевшие выбраться из-под материнской юбки увидели то, что произошло с их предшественниками, и оттого пристально следил, чтобы они ползли, не оборачиваясь и не замедляясь.

Где-то в этом квадрате пропала первая группа вышедшая из колонии ещё двое суток назад, видимо эти останки и были тем немногим, что от неё осталось.

Тогда, поначалу, когда Боффер только собрал оставшихся командиров занимающихся начальной подготовкой гражданских, чтоб хоть как-то обучить тех навыкам боя, это задание не казалось невыполнимым, хотя и вызывало ряд вопросов.

Вот уже неделю шли ожесточённые бои за город. Мутанты уже дважды преодолевали все оборонительные редуты, вынуждая защитников вести кровопролитные городские бои, а в последний раз дошли до самого Форума, который теперь превратился в хорошо укреплённую цитадель с окнами, наспех укреплёнными и превратившимися в бойницы, ощерившиеся чёрными стволами пулемётов. У входа на площадь быстро выросли массивные баррикады. Верно, это и помогло колонистам сдержать натиск недруга. Хотя главную роль сыграло, конечно, то, что атака мутантов получилась очень ассиметричной, как, впрочем, и всегда. Лишенные общего командования племена мутантов никогда не действовали синхронно, вот и теперь смогли прорваться к стенам Форума лишь с двух сторон, тогда как с востока и севера им не удалось продвинуться ни на метр, и отбив атаку дикарей там, отряды защитников поспешили в центр города, что стало для мутантов крайне неприятным сюрпризом. В таких тяжелых условиях, команда генерала - занять высоту к востоку от колонии, а затем сформировать транспортный коридор и удерживать его, по меньшей мере, несколько часов, прозвучала как нелепая шутка или, точнее говоря, первые признаки безумия Боффера.

В последние дни он и правда выглядел неважно, от него вечно несло перегаром, он мог рассвирепеть от каждой мелочи и едва контролировал себя на советах и планёрках. Недовольство народа росло, и он чувствовал это как никогда раньше. По какой-то причине он стал чрезвычайно, параноидально подозрителен, от чего окружающие раздражались ещё больше.

Попытки взять высоту начались двое суток назад, ещё до того, как мутанты предприняли второй штурм города и дошли до его центра. Группа что теперь пыталась достичь искомой цели, была уже четвёртой, и судьба трёх предыдущих была незавидна. Все они комплектовались исключительно малоопытным, наспех обученным и едва вооруженным отребьем. Других бойцов для таких задач просто не нашлось. Первая группа затерялась где-то на пол пути, с ней быстро потеряли связь, но как оказалось нынче, она почти дошла до места назначения. Вторая - почти достигла цели, её остатки добрались до самой высокой точки на десятки километров окрест, и даже начали окапываться, но были уничтожены, не успев закрепиться на позициях. Третьей же группе повезло меньше всего, они наткнулись на скрытый дозор мутантов почти у самых ворот колонии и после скоротечного ближнего боя необстрелянных пацанов рассеяли по степи. Обратно никто не вернулся, и оставалось надеяться лишь на то, что дикари не взяли их живьём. И вот теперь четвёртая группа двигалась к своей иллюзорной и почти недостижимой цели, до которой оставалось всего несколько десятков метров.

Судьба им благоволила, патрули, прочёсывавшие местность, не то что на них не наткнулись, но даже ни разу не приблизились к отряду ближе чем на 30-40 метров, ограничиваясь лишь обстрелами отдельных квадратов бескрайнего поля. Впрочем, и такие меры сократили численность бойцов вдвое, что не добавляло выжившим оптимизма.

То, что отряд сделал небольшой крюк, обходя место гибели первой группы, неожиданно помогло бойцам занять вполне выгодное положение. По левую руку от них находилась та самая "высота" которую надлежало занять, по правую - группа мутантов, которая, похоже, не подозревала об их присутствии на хоть сколько-то близком расстоянии. Здесь у них был лагерь, и это многое объясняло, например: почему вторая группа, как только поднялась на холм, была мгновенно уничтожена невесть откуда взявшимися превосходящими силами противника; или то, почему при приближении к холму, численность дикарей неминуемо возрастала.

К несчастью, из города этот лагерь был не виден.

Отступать было поздно. Бойцы застыли на месте, ожидая указаний от командира. Тот нервно крутил головой пытаясь придумать на скорую руку план действий.

Неподалёку лежали три трупа, они казались вполне целыми и даже не поклёванными птицами, хотя многочасовое пребывание на солнце давало о себе знать.

Командир повернул голову назад, стараясь не менять положения тела в пространстве, и пнул здоровяка, навьюченного пулеметом, что притаился у самой его лодыжки. Тот отчаянно затряс головой, противясь приказу. Командир пнул его сильнее и вновь указал на тела застывшие в неестественных позах. Сложно было понять, как они здесь оказались. Может быть, скатились с холма, а может, поддавшись панике, не разбирая дороги бросились прочь, выбрав, пожалуй, самое неудачное направление для бегства.

Здоровяк сдался и медленно пополз вперёд, за ним отправились ещё двое легковооруженных бойцов. Подгоняемые взмахами руки и хриплым шепотом командира они довольно быстро добрались до трупов. Судя по сдавленным клокочущим звукам кого-то из них вырвало. Прижимая рукав к носу, здоровяк схватил одно из тел свободной рукой и подтащил к двум другим, водрузив поверх них. Затем тяжело стащил со спины пулемёт, аккуратно уложив его на спину покойника. Приладил здоровенный шнек с патронами и передёрнул затвор, а затем деловито уставился в перекрестье прицела, видимо для порядка, поскольку сквозь траву, противника можно было разглядеть лишь если бы он подошел на расстояние вытянутой руки. Два других бойца, устроившиеся по бокам от пулемёта, так же изготовились вести огневой бой.

Убедившись, что пулемётчик занял позицию, командир погнал остальных бойцов в противоположенную сторону, туда, где земля едва заметно уходила вверх, формируя небольшой пригорок, который и высотой-то можно было назвать лишь с серьёзным допущением... так... холмик, возвышающийся над степью метров на десять-двенадцать.

На вершине трава была примята, здесь повсюду были следы скоротечного, но ожесточённого боя.

- Окопаться! - рявкнул командир.

Тем, кто добрался сюда сутки назад, почти удалось укрепиться на высоте. Земля была изрыта саперными лопатками и штыкножами, часть из которых до сих пор торчали в сухой земле обхваченные посиневшими руками. Вторая группа сделала очень многое, чтобы пришедшие по их следу имели куда больше шансов выжить.

Припадая к земле и перехватив лопаты на манер шпателя, бойцы остервенело раскидывали землю уже имевшихся небольших углублений на местах несостоявшихся окопов второй группы.

Внизу, за спинами, уже трещала сухая трава, и слышались разъяренные вопли мутантов. Командир присел, а затем быстро повалился на землю как раз в тот момент, когда воздух наполнился свистом пуль и окрасился рыжим цветом. Свинец, полившийся на пригорок, мгновенно поднял облако пыли ставшей бурой от высохшей крови. Стало тяжело дышать.

Внизу застрекотал пулемёт, работая исключительно на звук выстрелов и вопли мутантов, он не хуже острой косы срезал стебли высохшей травы. Пули дикарей глухо бились в мёртвую плоть, но пулемётчика не доставали.

В нескольких метрах от импровизированного пулемётного гнезда свирепо рычал надзиратель, пытавшийся, похоже, поднять с земли своих невольников, явно не желавших умирать. Ни его, ни рабов видно не было, но его местонахождение выдавали хруст и ритмичные движения травы, так что пулеметчику не составило особого труда его достать. Лишенные командования невольники бросились врассыпную, но пули догнали и их.

Происшедшее внесло изрядную сумятицу в действия мутантов. Группа пожирателей пыталась обойти холм справа, кто-то лез в лоб на пулемёт, кто-то пытался собрать в одну большую кучу пытающихся улизнуть и скрыться в высокой траве невольники.

Вверху часть бойцов уже успела окопаться и теперь завидев движение в желтом море, раскинувшемуся на сколько хватало зрения, нервно открывала огонь. Кто-то орал, кто-то хрипел и страшно кашлял. Командир, прикрываясь подвернувшимся на пути телом, полз к самой высокой точке холма. Со всех сторон над землёй вздымались фонтаны пыли, летели комья земли и чего-то липкого. Ему даже не пришлось ползти слишком далеко, и без того было видно, что степь ожила и с разных её концов к холму устремились десятки дикарей.

- В круговую!

На его вопль почти никто не отозвался, лишь пара силуэтов едва угадывавшихся в пыли, вскинулись, развернувшись на месте, и теперь пытались понять, что происходит там - за спинами. В центральной яме, более напоминающей воронку от взрыва, нежели окоп, командир нашел трёх бойцов. Один подобно тряпичной кукле лежал на дне и едва слышно стонал, по губам его ползли кровавые пузыри, двое других ёрзали по кромке ямы, стараясь отсечь очередью любое движение в непосредственной близости от возвышенности.

- Связь!.. Связь!!! - завопил командир и откликаясь на свой же приказ рванулся к тому, кто стонал на дне углубления. Извлёк из-под него старый проржавевший приёмник и моток проволоки. Размотал. Один конец вставил в гнездо над которым едва угадывалась надпись "Антенна", другой - не глядя выбросил из ямы. Рация ожила, разродившись громким шумом и скрежетом в эфире.

- Держим высоту! - проорал он в динамик. - У них здесь гнездо... внизу!.. много, очень много!.. Стягиваются все ближайшие отряды и патрули!!

- Хорошо. - Голос Боффера казался до безобразия спокойным. - Держите позиции, мы выступаем.

- Сколько!?. Сколько!!?

- Минут десять-пятнадцать.

Связь прервалась.

* * *

Боффер ещё пару секунд крутил в руке грязный стакан, на дне которого плескалась какая-то мутная жидкость. Затем, будто спохватившись, быстро поставил его на стол и поднялся на ноги.

Сбежав по лестнице и выскочив в парадную дверь, он быстро преодолел площадь форума и, лавируя между баррикадами, вышел на довольно широкую дорогу, что вела к эстакаде у восточных ворот колонии.

В воздухе пахло гарью, несколько человек что-то искали среди обгоревших и порушенных металлоконструкций, которые когда-то были жилыми бараками. Чуть дальше, двое медиков колдовали над распластавшимся на земле телом, судорожно расчехляя старый портативный дефибриллятор.

Там же "генерал" увидел Ганса, командира отряда Могильщиков, принявших здесь свой последний бой. Он сидел, прислонившись спиной к основанию потрёпанного строения и неотрывно пялился остекленевшими глазами на свои колени закованные в тяжелую броню. Его болезненно белёсое лицо ровным счётом ничего не выражало. Огромный ручной пулемёт прислоненный к стене по правую руку от старого Могильщика, смотрел в небо всеми шестью стволами. Раскуроченный панцирь защитного цвета - покоился по левую. Ганс сбивчиво и отрывисто дышал, будто бы экономя воздух, его майка была густо пропитана кровью и грязью, а бинты были наложены так, что создавалось впечатление, будто рана в районе правого лёгкого просто заткнута ими на манер бутылочной пробки.

Боффер ускорил шаг, у выхода из города его ждали два десятка хорошо вооруженных бойцов. Кто-то тихо сидел, прикрыв глаза, кто-то расхаживал взад-вперёд.

- Нехилая там заварушка, - задумчиво произнёс один из мародеров, глядя в бинокль. - Каков план действий?

- Да собственно нет никакого плана, - откликнулся Боффер. - Оружие, детали и расходники идут караваном с востока. Нужен коридор. Бой на холме привлечёт всех мутантов в радиусе нескольких километров. С этой стороны их немного, основные силы кучкуются западнее колонии, поэтому у нас должно хватить сил кончить их всех, ну или, по крайней мере, рассеять по степи, так чтобы в ближайшее время они не помышляли ни о каких боевых действиях. Сейчас они, увлечённые боем, окружают холм, и даже не заметят, как мы к ним приблизимся. В основном там невольники, а значит достаточно перебить только командиров и надзирателей.

"Генерал" обернулся и посмотрел на пулемётную турель, одиноко торчавшую на фоне городских руин, голова в шлеме с забралом из непроницаемого чёрного стекла тут же кивнула и скрылась за пулемётом.

С этой стороны и правда всё было более менее сносно, мутантов здесь было мало, и их штурмы ни разу не увенчались особым успехом, хотя и они изрядно потрепали защитников города. Здесь даже осталась одна турель в рабочем состоянии, тогда как все прочие были сожжены ещё в первые дни осады. Теперь она должна была оказать неоценимую помощь в создании коридора, по которому в колонию должны были придти: оружие, амуниция, а возможно и какая-то техника со строительными материалами.

Обо всём это, впрочем, было известно немного. О размерах каравана и его ценности можно было только догадываться, от чего затея с созданием коридора, ставшая причиной гибели уже почти сотни людей, казалась авантюрой. Но она хотя бы давала надежду на выживание. Всем было понятно, что ещё одного серьёзного штурма лежащая в руинах и считающая каждый патрон колония, попросту не выдержит.

Боффер потянулся к шлему с массивным забралом, прикреплённому за спиной на одной из лямок небольшого рюкзака и дал команду выступать. Воздух наполнился клацаньем затворов. Группа, слегка пригибаясь, рысью бросилась вниз по эстакаде. Оказавшись в высокой траве, бойцы мгновенно рассыпались, чтобы двигаться максимально широким фронтом.

Турель разразилась частыми, гулкими хлопками. Работая на пределе возможностей, она едва доставая огнём окрестностей возвышенности, внушительными очередями отсекала группы дикарей лезущих на холм то справа, то слева.

Глаза всех мутантов в округе были устремлены в сторону небольшой возвышенности, на которой за жизнь цеплялся десяток едва обученных бойцов ещё пару дней назад набранных из местного гражданского населения. В такой ситуации совсем не удивительно, что "мародёры" двигались очень быстро. Казалось, две трети дистанции они преодолели за считанные минуты. Здесь им встретились первые противники. Несколько групп невольников и пара надзирателей, гнавших бедолаг в обход холма чтобы зайти с фланга, были застигнуты врасплох. Бойцы Боффера без особых проблем подавили их огнём, выкосив всех до единого пока те остервенело метались в разные стороны, силясь понять - что же происходит. Мгновенно приблизившись, "мародёры" добили выживших, не выказывая при этом никаких эмоций, и двинулись дальше.

Казалось, что они вот-вот выйдут в тыл штурмующим высоту, но судьба распорядилась иначе. Откуда ни возьмись, появилась большая группа Пожирателей. Мутанты налетели на фланг бойцов Боффера, в самом что ни на есть прямом смысле. Похоже они и сами не ожидали столкновения с противником прямо здесь и сейчас. Впрочем, выучка давала о себе знать, они мгновенно перегруппировались... раздались отрывистые возгласы, перемежающиеся с отрывистыми хлопками выстрелов, и отряды схватились врукопашную.

Большая и чёрная фигура опрометью пронеслась мимо Боффера, сбив его с ног. Генералу чудом удалось увернуться от здоровенного кукри просвистевшего над плечом, прежде чем он повалился на землю. В момент столкновения, мутанту удалось выбить у него винтовку из рук, но Боффета это ничуть не смутило, он ловко выхватил пистолет и ещё до того как ударился плечом о землю, успел выпустить две пули в сторону недруга. Тот жутко заверещал и свернулся в клубок. Третий выстрел был уже контрольным. Он торопливо поднялся на ноги и покрутив головой по сторонам совсем рядом увидел хорошо различимую сквозь заросли травы, нависающую над кем-то чёрную фигуру Пожирателя. Фигура вздрогнула и осела мгновенно скрывшись в густой траве. Внизу, у её ног, кто-то закашлялся, грязно выругался, и начал кряхтя подниматься на ноги.

Впереди уже слышался хруст ломающейся травы и крики. Привлечённые шумом битвы, мутанты, что обходили холм с флангов, теперь со всех ног бежали на вновь прибывших колонистов.

Боффер быстро подхватил винтовку и даже успел выпустить несколько пуль, ориентируясь исключительно на вопли и улюлюканье, раздававшееся из непроглядных зарослей. Судя по хрипу, прозвучавшему в ответ на выстрелы, как минимум один из них угодил в цель. Впрочем, этого было мало, и уже через мгновение генерал увидел осклабившееся существо выскочившее на него громко вереща и ломая хрупкие желтые стебли. Раскрашенное известью и охрой оно выглядело весьма угрожающе, но на Боффера особого впечатления не произвело. Он ловким движением перехвалил винтовку и могучим ударом приклада обрушил существо на землю, после чего размозжил ему голову ударом тяжелого подкованного ботинка. От второго существа, появившегося следом, он ловко уклонился, поставив подножку. Потерявший равновесие мутант почертил внушительную просеку в сухой траве. Боффер вновь перехватил винтовку и пустил ему вслед две пули. Тело обмякло.

Генерал бросился вперёд, раскидывая подворачивающихся под руку невольников. Направлялся он туда, откуда доносились гулкие как раскаты грома приказы и слышались щелчки бича.

Что-то уцепилось за его спину, но Боффер легко отшвырнул тварь и послал в её направлении пригоршню пуль.

Близ надзирателя собралось не меньше десятка невольников. Генерал, недолго думая, пустил в их сторону очередь. Трое повалились на землю, остальные тщедушные недруги предсказуемо попятились, а двое и вовсе бросились прочь.

В следующую секунду Боффер почувствовал, как резкая боль обожгла запястье. Плеть, обмотавшаяся вокруг руки, дёрнула его вперёд и на мгновение повалила на колени. Он тут же вскочил, что, впрочем, не помешало внезапно осмелевшим невольникам облепить его с ног до головы. Существа, недолго думая, вырвали из рук старого мародера автомат. Кто-то, обхватив его тощими руками, больно цапнул за ногу, но Боффер этого почти не заметил; кто-то едва не отгрыз ему мочку уха, но тут же был послан в глубокий нокдаун могучим ударом кулака. Генерал дёрнул плеть свободной рукой, подтащив упирающегося надзирателя поближе, затем сделал два быстрых размашистых шага в его направлении и, отпустив, наконец, плеть, всё той же свободной рукой схватил мутанта за кадык, сильно впиваясь ногтями в склисскую, тёмно-бурую кожу. Затем, резко сжал кулак, и дёрнул его содержимое на себя. Брызнула кровь. Послышалось неприятное бульканье, и надзиратель повалился на землю, беспомощно, как рыба, выкинутая на берег, хватая воздух широко раскрытым ртом, и пытаясь скрюченными пальцами дотянуться до раскуроченного горда, как будто желая проверить, что от него осталось.

В следующее мгновение Боффера повалили на землю. Он вытянул нож, закреплённый на голени, и размашистым движением рассёк брюхо одному из невольников. За спиной, придавленный могучим торсом мародёра, копошился второй, безуспешно пытаясь обхватить горло Боффера тонкими ручонками. Тот вывернулся, и переложив весь вес на локоть, запустил его за спину. Нащупав голову существа, дважды всей своей немалой массой вдавил её в землю. Послышался вопль и хруст лицевой кости. Сверху на Боффера напрыгнул ещё один субтильный мутант, но налетел на машинально выставленный вверх нож. Намертво застрявшее в рёбрах лезвие завибрировало, скользкая от пота и крови рукоять из красного дерева вырвалась из ладони. Существо завертелось как угорь на сковородке, откатилось в сторону и затихло.

Следом, к нему подлетел ещё один мутант с яркой боевой раскраской на лице. Боффер попытался заслониться от него предплечьями, но тот вцепился ему в лицо, силясь выцарапать глаза длинными и грязными ногтями. Но, не успев совершить задуманное, невольник обмяк, покачнулся и повалился на грудь марадёра.

"Как шлюха в борделе "У грудастой Эмми" - лучшем заведении в Лихорадке... замечательном, в общем-то, городе, из которого и уходить не стоило". Это было, пожалуй, самое неудачное сравнение, но именно оно пришло в голову Бофферу распластавшемуся посреди степи, в которой воняло гарью и трупами. Он устало стащил с себя бездыханное тело и задрал голову, чтобы увидеть то, что стоя у изголовья отбрасывало на него длинную тень. Это был один из его бойцов. Тот, что перед выходом из колонии пристально разглядывал в бинокль поле грядущего сражения.

- Фрооог, - устало протянул генерал.

- Вставай Боффер! Труба зовёт! - Отозвался тот.

- Какие у нас потери?

- Трое раненых.

- Пусть включат маяки, заберём их на обратном пути.

Фрог кивнул.

* * *

От правого окопа тянуло едким дымом. Трава быстро разгоралась, оголяя почерневшую бугристую землю.

Пулемёт у подножья холма захлебнулся пять минут назад, и мгновенно с той стороны на холм поползли невольники.

Со стороны колонии давление ослабло, а через пару минут и вовсе исчезло. Командир четвёртого отряда понимал, что нападавших отвлекла какая-то серьёзная угроза, куда более значительная, чем остатки его отребья, судорожно цепляющиеся за жизнь посреди рытвин и окопов уже давно потерявших свой первоначальный вид.

Командир перевернул на спину труп Пожирателя, валявшийся у его ног. Быстро ощупал разгрузку в поисках патронов, затем извлёк из сведённых судорогой рук автомат, отсоединил рожек, оценивая наличествующий боекомплект, недовольно поморщился и вставил рожек на место.

Холм окончательно затянуло дымом. Кругом бушевало пламя быстро и податливо гаснущее под подошвами ботинок, чтобы разгореться вновь, как только слегка оплавленная резина подошв отрывалась от земли, чтобы сделать новый шаг.

Он шел осторожно, почти на ощупь, держа винтовку снятую с Пожирателя, на вытянутых руках, и вслушиваясь в шум, крики, стоны, рёв и глухой тяжелый топот доносившийся сквозь треск горящей травы. Окружавший его мир обрёл странную форму, точнее говоря, он её не обрёл, а потерял. Сотканный нынче лишь из звуков и ощущений, он состоял из поднимавшегося от земли жара, что жег пятки и покрывал лицо крупными каплями пота, утирать который, не было никакого толку; отрывистых хлопков выстрелов, доносившимися то справа, то слева, и служивших косвенными признаками того, что кто-то из его бойцов всё ещё жив; дыма, щиплющего глаза и скручивающего лёгкие; собственного дыхания, сердцебиения и шума крови пульсирующей в висках.

Он шел медленно но уверенно, едва пригибаясь под свист пуль, которые то и дело прорезали непроглядную желто-серую стену гари, пуская волнами и кольцами дым пожарища так, что ещё секунду или две после того как они исчезали в густой серости за спиной, можно было проследить траекторию их полёта. Он шел вперёд, просто оттого, что он не мог придумать ничего лучше. Он давно перестал ориентироваться в пространстве и попросту не знал куда отступить, да и отступать то было некому. Его подразделение, как таковое, перестало существовать. Но сейчас он об этом не думал, никаких душевных терзаний не было. Не было и надежды, что сейчас придёт подмога... не было и страха. Был странный, безразличный, всепоглощающий фатализм.

Из дыма начали материализовываться фигуры, весьма щуплые и не слишком высокие, но непременно проворные и шумливые. Так выглядели все невольники, других за свою не очень-то долгую жизнь командиру видеть не доводилось. Он вскинул винтовку и методично, одиночными выстрелами, начал укладывать на выжженную землю фигуры появлявшиеся одна за другой из желто-серого едкого морока. Первая... вторая... третья. Каждая последующая фигура ухитрялась сделать на пару шагов больше предыдущей, так что третья рухнула почти у самых ног командира, а в четвертую, он выстрелить уже не успел. Он резким отточенным движением ударил её прикладом, швырнув на землю и заставив верещать от боли, схватившись обеими руками за лицо. Но через мгновение пятая фигура сбила его с ног. Наконечник копья, наспех скрученного из лезвия обоюдоострого ножа и какой-то удивительно кривой палки, с глухим отрывистым чавканьем вошел под рёбра, вспарывая толстую промасленную ткань и звонко разрывая боковую шнуровку куртки, служившую чтобы комфортно утягивать одежду по фигуре. Сразу стало свободнее, даже показалось, что так легче дышать. Было почти не больно. Командира обуяла невероятная слабость, веки слипались, ноги подкашивались, руки немели. Он повалился на колени, мир дрогнул и начал темнеть, как будто это был не мир вовсе, а большой киноэкран, на котором только что закончился очередной фильм. Фильм, из тех, что в великом множестве сохранились с прежних времён и эпох, чтобы показывать нынешним поколениям: беззаботные, причудливые, или страшные истории, рожденные пытливым умом авторов, а может и правда случившиеся в незапамятные времена.

Мутанты заняли холм, но судьба их была уже предрешена. Похоже, они и сами это понимали, мечась по чёрной, голой земле в бессильной злобе. Огонь быстро пожрал траву и спустился ниже, расходясь во все стороны от возвышенности. Теперь разномастная, галдящая толпа дикарей была видна как на ладони. Они вертелись, прятались друг за друга, пытаясь укрыться от плотного огня наступавших широким фронтом Мародёров из колонии "9-63". Кто-то пытался отстреливаться, кто-то вжимался в землю или кубарем скатывался к подножью холма в отчаянной попытке скрыться в дыму, казавшемся всё ещё близким и достижимым. Но пули доставали и их.

Боффер и его люди быстро поднялись на холм, без особых усилий подавив всяческое сопротивление, и рассеяв остатки чудом уцелевших мутантов по бескрайней степи.

- Выжившие есть? - Едва отдышавшись, обратился генерал к бойцу, методично осматривавшему груды частично обуглившихся тел и периодически присаживавшегося на колено, чтобы пощупать пульс или обнаружить иные, более явные признаки жизни.

Тот вскочил и обвёл холм скорбным взглядом.

- Четверо или пятеро... нооо... - покачал он головой.

Генерал вздохнул и уставился на лежащий у ног труп бойца с вошедшим в тело на добрых 25 сантиметров копьём в боку. Это явно был командир отряда. Экипированный лучше прочих, да и физически развитой весьма неплохо, он разительно отличался от прочих нашедших смерть на этом клочке земли. Левый ботинок и штанина погибшего, занялись пламенем от раскаленной земли. Генерал инстинктивно наклонился и сбил разгорающийся огонь. Измазал перчатку в расплавленной резине капавшей с подошвы ботинка. Выругался.

- Ты знал этих ребят? Кто это? - обратился генерал к Фрогу взобравшемуся на самую вершину холма и теперь осматривавшему окрестности в массивный армейский бинокль.

- Это четвёртый отряд, - безэмоционально заключил тот, не отрываясь от осмотра окрестностей. Затем, немного помедлив, добавил, - не знаю... видел пару раз в колонии, некоторых ещё в Лихорадке встречал. Если тебе интересны имена... то - нет... не знаю.

- А их командир?

Фрог лишь покачал головой.

- Должно быть это мерзко, подохнуть так вот - безымянным солдатом ради туманных перспектив горстки малознакомых людей.

- Да ты философ Боффер, - сплюнул Фрог. При этом он присел, оглядывая подножье холма, и действительно стал похож на гигантскую лягушку. Такой эффект давал в первую очередь непропорционально широкий плечевой пояс продолжавшийся крепко посаженной головой с коротко стриженными подёрнутыми сединой чёрными волосами. Шея его была столь широкой и массивной, что казалось, будто её и вовсе не существует и прямо под щеками и нижней челюстью начинаются мощные плечи. - К тому же, - добавил он, - не такие уж безымянные! Четвёртая группа! Стал быть, командир, это четыре-один, а вот этот, допустим, 4-2, - указал он на тело неподалёку, неестественно выгнутое и перекошенное судорогой.

Генерал смерил его холодным взглядом.

- А что ты так смотришь? - Продолжал Фрог. - ещё через пару дней мы все можем выглядеть так же, а то и похуже. И если кто-то придёт, чтобы нас похоронить, он сделает точно так же! Присвоит каждому трупу номер, и укажет его на табличке над могилой. Нооо... если честно, не думаю, что кто-то придёт. Так что им ещё, можно сказать, повезло.

Боффер вздохнул. Ему нечего было ответить, а вот Фрог, похоже, только начал свою тираду.

- Мы не няньки и не воспитатели, мы не народная милиция и не безрассудные искатели приключений на свою задницу. Для людей нашего сорта даже какого-то особого названия выдумывать не потребовалось, потому что слово "мародёры" как нельзя лучше характеризует нас, и то, что мы делаем! Так какого ж хрена, Боффер?!

Боффер молчал.

- А я тебе скажу какого ж!.. Ты забыл, кто ты есть! Ты как последний пацан пошел за... ааа, - махнул он рукой в сторону командира. - В Лихорадке мы были на своём месте, и всё был нормально... так нет же.

Боффер оглянулся, как будто хотел осмотреть поле боя и вдруг заметил, что на них смотрит добрая половина отряда. Повисла мучительно долгая пауза, старый мародёр кожей чувствовал, как напряжение его бойцов наэлектризовывает воздух над холмом.

- Я нашел ещё одного живого, - разрывая тишину, буркнул парень, что сразу после боя отчитывался перед генералом по поводу выживших из четвёртой группы.

- Хорошо Кайт, - выдохнул Боффер с некоторым облегчением.

- Ну ладно, - похоже, Фрог выпустил пар и теперь говорил гораздо спокойнее. - Всё прошло более-менее сносно. В любом случае, чтобы покинуть эти богом забытые места, нам придётся нехило напрячься. И уж точно мы никуда не уйдём без оружия, медикаментов и, само собой, провианта.

- Более-менее сносно? - Боффер оглядел холм.

Фрог прочертил взглядом ту же линию что и командир.

- Ну да - сносно... Не корчь из себя романтика-моралиста. Ты лучше меня знаешь, что если не сегодня, то завтра или при следующем штурме, все они, так или иначе, отправились бы к праотцам. А так, у оставшихся в колонии появляются шансы, если, конечно, твой конвой, обоз или колонна... Что там у тебя... В общем, если это действительно существует. В противном случае нам лучше не возвращаться, а сразу валить по проторенной нами же тропе.

Боффер невесело хмыкнул.

- Если бы они не повязали их боем на самой высокой точке и не стянули сюда всех мутантов в радиусе нескольких километров, нам бы пришлось отлавливать эту шваль мелкими группами, прочёсывая степь метр за метром. Это заняло бы неделю, кроме того, мы потеряли бы добрую половину отряда... а тогда точно каюк.

Боффер согласился, да и глупо было спорить, это был его собственный детально проработанный план. Знал он и то, что всё сказанное Фрогом до этого, тоже было правдой. Он примерил на себя чужую роль, поднял и положил себе на плечи непосильную ношу...

- Я вот что тебе скажу, - прервал Фрог его размышления, - надо валить отсюда, как только представится возможность. Как только мутанты ослабят давление или случится хоть какая-то малейшая размолвка между племенами.

- А люди?

- Люююди... - Скорбно и задумчиво протянул Фрог. - Да, без людей ходу обратно в Лихорадку нет. С людьми мы пойдём медленно. Но это лишь повод лучше готовиться к выходу, а не укреплять оборонительные позиции... Да не смотри ты на меня так, колония станет для нас братской могилой! Ну сколько мы продержимся?.. Нелею?!.. Месяц?!.. Либо уйдём, либо помрём здесь, третьего не дано.

Фрог что-то заметил на горизонте и тут же уставился в бинокль, пытаясь на ощупь настроить резкость изображения на высокой степени приближения.

Вскоре и Боффер заметил облако пыли, поднимающееся высоко над степью.

- Вовремя мы... - Фрог довольно облезал губы и потёр шею. - Семнадцать... нет, восемнадцать тяжелых тягачей. Быстро идут ровной колонной прямо на нас.

* * *

Сделать так, чтобы все машины двигались ровной цепью за головным тягачам, было несложно. Игорю даже не потребовалось прилагать видимых усилий. Для головного же большегруза он прочертил маршрут с помощью спутниковых карт и включил автопилот. С тех пор колонна покорно тащилась в указанном направлении, аккуратно обходя опасные и труднопроходимые участки.

Управлять машинами не требовалось. Игорь остался в кабине головного тягача, поскольку потому что так было удобнее управлять колонной и, если что, не составило бы труда скорректировать маршрут. Поначалу он периодически включал рацию, чтобы связаться с остальными, но вскоре ему это наскучило. До Крыса куда проще было докричаться, высунувшись из окна, поскольку львиную долю времени он проводил на крыше одной из машин в центре колонны, откуда деловито поправляя не слишком удобную повязку на голове, осматривал окружающие просторы. Из рации Макса расположившегося в замыкающей машине с девушкой, приведённой из лагеря мутантов и назвавшейся Верой, всё чаще слышались смешки, а то и вовсе вздохи и визги недвусмысленно намекающие на происходящее в кабине, от чего Игорь краснел как перезрелый помидор и поспешно отключал средство связи.

Теперь он был полностью погружен проблемой восстановления золотой цепочки сорванной Мурлоком с его шей, и вернувшихся к нему через несколько дней. Медальон, висевший на этой цепочке, вещь на самом деле куда более важную, чем этот золотой ошейник, до теперешнего момента он никогда не снимал. Медальон этот был тем немногим, что осталось у него от матери.

Широкое лобовое стекло открывало перед ним вид на бескрайнюю рыжую степь. Море удивительно высокой травы, над которой, пока ещё очень далеко курилось тёмно-серое пятно колонии "9-63".

Не смотря на щуплое телосложение и невысокий рост, ничуть не выдававшие в нём опытного пилигрима и путешественника, он видел уже достаточно колоний: больших и маленьких, богатых и не очень.

Он родился в одной такой колонии. Впрочем, тот хорошо укреплённый населённый пункт был совсем непохож на колонию "9-63". Не был похож хотя бы тем, что у его малой родины было название, а не только порядковый номер. Располагавшаяся на восточном берегу озера Малая Преспа колония, служила перевалочным пунктом на границе большой агломерации объединявшей два десятка городов, раскинувшейся между Охридским озером, а также озёрами Малая и Большая Преспа. На фоне его нынешнего пристанища, та колония, затёртая среди гор поросших влажным вечнозелёным лесом, хоть и была одной из беднейших в агломерации, казалась раем на земле. Называлась она Соколиный Приют, вероятно потому, что напоминала высокий и лысый утёс выросший над озером посреди буйства зелени. Пожалуй, колония эта была основана по меньшей мере за два десятка лет до рождения Игоря, что по нынешним меркам могло считаться почтенным возрастом.

Впрочем, Соколиный Приют он помнил не слишком хорошо, как правило, воспоминания были исполнены ярких цветов и солнечного света, что вполне естественно для детских воспоминаний, в которых редко находится место чему-то дурному. Тогда и, в общем-то, типовые бараки казались красивыми и причудливо украшенными (хотя не исключено что в памяти Игоря застряли картины приготовления к какому-то празднику), и люди были дружелюбнее, и жизнь беззаботнее. Наверное, оказавшись сейчас в Соколином Приюте, он не мало удивился бы серому пейзажу и неприветливым лицам, но проверить это не было никакой возможности. Этой колонии, этого яркого детского воспоминания больше не существовало. Колония исчезла из его жизни как-то сразу... мгновенно... вдруг! Ей на смену пришли дороги наполненные беженцами и жуткий голод.

Позже он пытался выяснить, что случилось с его первым домом, но информации, которую он смог достать было слишком мало, вся она указывала на какую-то техногенную катастрофу не уточняя и не проясняя подробностей произошедшего.

Вскоре после бегства с берегов озера Преспа, он остался один. Место куда они с матерью добрались через многочисленные перевалы, заполненные усталыми караванами, исполненными грязных: серых, коричневых и чёрных цветов, кишело обездоленными людьми, от чего мгновенно превратилось в рассадник антисанитарии и как следствие, болезней, которые быстро сделали населённый пункт одной большой эпидемиологической угрозой.

Тамошний комендант, пузатый старик с лицом иссечённым следами оспы, к неудовольствию местного населения, не закрыл ворота города и не приказал открывать огонь по приближающимся разносчикам заразы. Он поступил куда благороднее, организовав карантинную зону, в которую отправляли всех у кого находили хоть малейшие признаки заболевания, всех же прочих отсылали дальше на север. У ворот этой самой карантинной зоны он и видел маму в последний раз. Он не верил, что она больна чем-то опасным и истерил, она тоже всячески сопротивлялась, а люди в страшных комбинезонах увещевали её, утверждая, что позже они обязательно встретятся. Люди в комбинезонах разрешили её лишь отдать ему медальон, предварительно убедившись, что он сделан из золота без примесей, и значит, опасных бактерий на нём быть не может. Она прицепила медальон на шею Игоря и исчезла в толпе, а он отправился с первым же транспортом на север. Больше он её никогда не видел.

Он крутил в руках золотую пластину с искусной гравировкой изображавшей какой-то растительный узор и трёх упитанных птиц, видимо клюющих плоды сказочного растения.

То опуская глаза на медальон, то поднимая их на сереющее пятно колонии, он пытался вспомнить столь же неудачный пример колонизации новых земель, и не мог вспомнить ничего похожего.

С тех пор как он остался один, минуло уже больше десяти лет, и все эти годы он неуклонно двигался на север. Его присутствие было как нельзя кстати в любой молодой колонии где требовалось писать программы для управления атомными реакторами, плавильными печами или штамповочными роботами. В таких вещах он неплохо поднаторел и отлично чувствовал себя в обществе инженеров самоучек, способных вернуть к жизни любой аппарат и смастерить какой-нибудь почти что безумный механизм. Хорошо уживался с простыми работягами, способными трудиться день и ночь, возводя пусть и не очень эстетичные, но невероятно практичные постройки.

За свою жизнь он успел сменить уже девять колоний. И хотя жизненный опыт укрепил его во мнении, что все или почти все колонии это нечто временное, способное просуществовать несколько месяцев, год или десятилетие. Столь нежизнеспособной колонии как та, что носила номер "9-63", видеть ему ещё не приходилось.

Игорь опомнился, хотел было схватиться за рацию чтобы узнать как дела у остальных, но мгновенно вспомнил о тщетности прошлых попыток, от чего тут же прервал движение руки, тем более что колония была уже совсем близко и едва теперь могло случиться что-то экстраординарное.

"LOT: Наследие Времен"

Трансляция 3-D боя из игры:

Другие трансляции 3-D боев на Twitch